Светлана БЕКАРЕВА: «Я ничего не храню. Расстаюсь с вещами легко, поскольку знаю, что сделаю ещё лучше»

Светлана БЕКАРЕВА: «Я ничего не храню. Расстаюсь с вещами легко, поскольку знаю, что сделаю ещё лучше»
«Конкурент» беседует с известным российским художником-модельером.

Светлана Бекарева в долгих представлениях не нуждается. Иркутский художник-модельер, сумевшая достигнуть признания не только в России. Её коллекции ожидаемы, востребованы, с успехом принимаются на всех площадках. Индивидуальность, яркость, собственный стиль, элегантность. Череду эпитетов, характеризующих одежду этого модельера, можно продолжать долго. Но, пожалуй, главные составляющие успеха авторских произведений — в роскоши их воплощения. И роскоши быть женщиной — интересной, неповторимой, настоящей. Сама Светлана именно такая. Её собственный образ достаточно ярок и весьма не прост. А кроме этого, есть потрясающее сочетание таланта, трудолюбия, безмерной любви и уважения к своей профессии.

— Светлана, лето заканчивается, по крайней мере, у нас в Сибири. Как прошло ваше «долгожданное и желанное»?
— Этим летом я никуда не ездила. С самой весны мне помешал исландский вулкан, точнее все те невероятные трудности, которые он доставил. В начале мая у меня была запланирована поездка на яхтенную регату на Карибские острова, если быть еще точнее — острова Антигуа, Гваделупа (Южная Америка). Лететь должны были через Париж, пересадка на Гваделупу, перелёт достаточно длительный. Буквально за сутки до вылета всей командой (одиннадцать человек) приняли решение сдать билеты, потому что не хотели попасть в этот вулканический переворот. Даже если бы мы рискнули, всё равно не успели бы к началу регаты. По-видимому, это было знаковым событием, всё лето пошло наперекосяк, никаких поездок больше не получилось. Я отдыхала в своём загородном доме на природе, и в принципе не печалюсь, что одно лето прошло именно так.
— Светлана, а почему вы собирались в такие далёкие края, тем более на яхтенную регату. Вам нравится парусный спорт? Вы — в качестве зрителя или участника?
— Королевская яхтенная регата в Гваделупе очень красивое зрелище, проходит оно ежегодно. Иркутская команда яхтсменов периодически принимает в ней участие. В прошлом году наши ребята заняли третье место. Это очень хороший результат, ведь в соревнованиях участвует более двухсот яхт. В этом году они, конечно, мечтали о победе. Меня пригласили в качестве поддержки, яхта для меня была бы просто прогулочным мероприятием, жить я должна была в гостинице. И встречать команду после этапов по вечерам на берегу. Но не получилось. Хотя мы очень готовились к этой поездке, мой муж тоже, он в числе этой команды.
— Вообще какое место занимает в вашей жизни тема путешествий?
— Наверное, второстепенное. Я к путешествиям отношусь спокойно. Конечно, как любой нормальный человек, люблю отдыхать и делать это в комфорте. Мне нравится получать новые впечатления, видеть незнакомые страны, места. Но это не входит в ранг безумных желаний и страстей. Я в этом участвую постольку, поскольку складываются события. Люблю выезжать куда-либо с конкретной целью, мне доставляет удовольствие моя работа. Радует, что меня где-то ждут, встречают. Путешествия ради того, чтобы получить новое свежее дыхание, это вторично для меня. В любой поездке мне нужна цель.
— Всё-таки есть страны, моря океаны, места в мире, которые вас удивили, огорчили, подарили что-то новое?
— Эверест! Я пролетала дважды, очень близко, буквально, что называется рукой подать. И видно было саму вершину. Неизгладимое впечатление на меня произвела поездка в Непал. Пожалуй, это самое яркое моё путешествие. Поразила самобытность этой страны и очень красивые люди. У них невероятно одухотворённые лица, очень красивые дети, совершенно естественная, раскрепощённая манера общения. Но не наглая и не пошлая. В социальном плане, это, конечно, бедная страна, всё старое, потёртое, комфорта нет абсолютно никакого. Но аура совершенно бесподобная. После Непала со мной произошла целая серия мистических событий. Свершилось всё, что я попросила перед ступами, в святых местах Непала.
— Старушка Европа, тронула ваше сердце?
— Да, и это Прага, в позапрошлом году судьба занесла меня в этот город. Я вдруг сделала для себя открытие, что Прага мне нравится больше, чем Лондон, город очень любимый мной, там я как рыба в воде, и англичане меня полюбили, и я их, как-то неожиданно для меня мы сошлись и взглядами и образом жизни. Но Прага превзошла.
— А какие интересные полезные путешествия, связанные с вашей работой случались за последнее время?
— Последняя поездка с подиумным показом была в Красноярске, буквально перед новым годом. Я получила приглашение от правительства Красноярского края. Представляла свою свадебную коллекцию, кроме меня участвовало несколько художников из разных городов Сибирского федерального округ и Дальнего Востока. Мероприятие называлось «Сибирь Fashion». Там меня очень хорошо приняли.
— Каким вам показался Красноярск? Что-то удивило вас там?
— Оценить Красноярск внешне мне толком не удалось, было не так много свободного времени. Что по-хорошему поразило — какой это мощный промышленный, деловой город. Насколько всё чётко и дисциплинированно работает, и этот уровень значительно выше и интересней, чем в Иркутске. Я эту разницу почувствовала сразу, а сравнивать мне есть с чем. С показами я работала во многих российских городах, в Москве в том числе, и за границей проходили показы моих коллекций. Красноярск выигрывает на фоне многих площадок. Чем именно? Организованностью во всём. Необычна уже и сама площадка, где проходило мероприятие — культурно-развлекательный комплекс «Сибирь». Это аналог иркутского «Сибэкспоцентра», только все площади, выставочные павильоны нужно умножить на десять. Это фактически город в городе, комплекс работает едва ли не круглосуточно, в него входит несколько гостиниц, кинотеатров, торговых залов, есть площадки, которые позволяют выстроить двадцатиметровый профессиональный подиум, вокруг которого могут располагаться около тысячи посадочных мест. И радует то отношение, с которым работали люди, вся команда, начиная от работников сцены, техперсонала, электриков и уборщиц, заканчивая администраторами и режиссёрами. Почему люди так работают? Потому что существует корпоративная культура, и сотрудники настроены именно на такую волну. Каждый чётко знает свою задачу, осознавая, что мероприятие носит городской, краевой масштаб. Никакого хамства, криков, недовольства.
— А в Иркутске почему нет таких мероприятий? У нас ведь немало талантливых, интересных дизайнеров, есть что показать...
— У меня было несколько подиумных коллекций, интересных ярких коллекций европейского уровня, извините за дерзость. Но у меня почти никогда не было и нет возможности показать эти коллекции в Иркутске. Мои работы знают где угодно, но меньше всего в моём городе. Наверное, просто невозможно достучаться. Устраивать подобные шоу и дефиле — удовольствие более чем дорогостоящее, начиная от аренды зала, его технического обслуживания. Раз в два года я провожу дефиле своей одежды в закрытом режиме для клиентов, поклонников и людей, которым вообще интересно творчество в таком его проявлении. К сожалению, кроме меня в Иркутске никто не может себе позволить показы даже в таком формате. В этом смысле Иркутск неперспективный город, возможности есть, но нет механизмов их использования, это касается и властей, и комитетов культур. В Иркутске несколько лет назад проходил фестиваль «Мода-Транс-Азия», это было очень хорошее мероприятие. Оно собирало Дворец спорта, практически с аншлагом! Проводили этот фестиваль наши местные художники, модельеры, дизайнеры. А закрылся потому, что дальше своими силами было невозможно работать. «Мода-Транс-Азия» серьёзный и большой проект, проводить его из года в год, не имея никакой поддержки от города, невозможно. Мероприятия традиционными без поддержки властей не становятся.
— В России много интересных талантливых художников, дизайнеров, порой их одежда конкурентоспособна с западными коллегами. Но почему на мировой уровень пробиться удаётся единицам?
— Безусловно, существует понятие «столичный уровень» и «провинциальный». Но, я считаю, что совершенно не существует понятия «мировой уровень». Он как раз присутствует везде, потому что — от слова «мир». Звезды светят и в Лондоне, и в далекой деревне, и в Иркутске, и над Москвой они одинаковые. И если философски рассуждать, то яркие личности, земные звезды есть везде. В любом городе, даже самом провинциальном, они найдутся. Насколько они слабы, сильны рядом с талантами больших городов, это уже вопрос вторичный. Но то, что есть, — это факт. В Иркутске, например, на фоне полной неподдержки художников и незаинтересованности в них, как раз существует и столичный и так называемый мировой уровень. Я знаю таких людей, которым можно хоть завтра лететь в любую европейскую столицу со своими работами, и это будет выглядеть достойно, интересно.
— А кроме успеха на уровне симпатии, можно ли на коммерческий успех российским художникам-модельерам рассчитывать? Или же Дольче и иже с ними точно не пустят их на европейский рынок?
— Конечно, этот путь непрост, но и говорить, что прямо вот держат они там оборону и не пускают наших — не совсем верно. Что касается меня лично — пустили. Более того, совершенно реально предлагали остаться и раскручиваться. Конечно, золотой дождь на меня не обрушился. Но мне были предложены хорошие звёздные апартаменты, возможность работать, раскручивать свою одежду, бренд в Лондоне. В этом городе я была не раз с показами коллекций. Меня всегда там хорошо принимали и принимают. Моя одежда там востребована, имеет коммерческий успех. Если честно, около трёх лет после лондонской истории у меня была возможность содержать своё дело в Иркутске. Только благодаря тому, что у меня были европейские клиенты и мои платья продавались там. Порой в Иркутске было сложно продать вещь за пятьсот долларов, а там мои вечерние платья за три-четыре тысячи долларов продавались легко. И, по большому счёту, я думаю, что пробиться таланту в Европе можно, при наличии больших денег. Неординарный характер, абсолютный талант в профессии, безграничное трудолюбие, абсолютно пробивной характер, облачённый в большое количество денег — и Европа будет ваша. Но сделать это, конечно, не просто. Вопрос стоит ведь ещё и в человеческих амбициях — нужно ли это лично мне?
— В вашей ситуации этот вопрос личных амбиций возник? Почему вы не приняли это предложение и не попробовали основательно перебраться в Лондон?
— Возможности у меня были. Более того, и средства имелись. Мой муж достаточно состоятельный человек, он был готов профинансировать этот проект. Но я очень хорошо подумала и поняла, что не хочу расставаться со всей инфраструктурой, которая сложилась у меня в Иркутске, не хочу рисковать тем положением, которое я имею здесь, бизнесом, и самое главное — семьёй. Возможно, если бы мне было лет двадцать, даже тридцать, я бы не задумываясь, уехала. Но так как ко мне этот успех пришёл после тридцати лет, то рисковать не стала.
— Над чем сейчас работаете — над новой коллекцией?
— Коллекция пока только в стадии задумки. Не так давно я получила очень интересное предложение, пока просто джентльменское, контрактом оно не оговорено. В Иркутске периодически проводится показ монгольского дома моды «Торго-Шоу», его владельцы и организаторы пригласили меня принять участие в этом шоу, но не в Иркутске, а в Монголии. Чтобы я приезжала на «Торго» с русской версией, русской темой. Я сейчас всерьёз задумалась о том, чтобы начать создавать коллекцию для этого проекта. Коллекция, безусловно, должна быть очень хорошей, красивой, гастрольной, дорогой. Работа предстоит очень серьёзная.
— Светлана, ваши подиумные коллекции очень интересны и ярки. Но показ закончился, аплодисменты прозвучали. И что дальше происходит с этой коллекцией? Вы её храните? Или подиумные платья, костюмы распродаются?
— Все мои коллекции проданы. Я из тех людей, кому никогда ничего не жалко, за редким, редким исключением, когда хочется что-то оставить на память. А вообще я ничего не храню, расстаюсь с вещами достаточно легко, наверное, потому что знаю, что сделаю ещё лучше.
— «За редким исключением» — это относится к вашему знаменитому оранжевому атласному платью? Которое стало брендом вашей творческой мастерской, и время от времени выставляется в вашем авторском бутике?
— Это платье объездило, страшно сказать, сколько стран! Оно уже как талисман, поэтому я оставила его.
— Светлана, а что касается вашего личного гардероба, вы одеваетесь только в своём авторском магазине?
— Да, только здесь. Я уже мало что шью на себя специально, чаще всего прихожу и забираю понравившуюся вещь. Порой даже беру ту вещь (не побоюсь в этом признаться), которая «зависелась». А я считаю, что это незаслуженно, что эта вещь на самом деле эффектна, её просто не видят, не замечают. Беру, надеваю, показываюсь обществу — и тут же получаю вопросы от окружающих: «Светлана, а почему в твоём магазине нет таких вещей, которые ты носишь сама?» (Смеётся.)
— А что можете сказать вообще по поводу общей тенденции одеваться. Вот идёте вы по улице, и ... Вас как художника окружающая картинка устраивает?
— Фраза не для прессы, как говорится, но люди «притупели» в плане одежды однозначно. Возможно, сказывается какая-то всеобщая депрессия, эпидемия по поводу всяких дел политических, кризисных, экономических. Незадолго был момент, когда мне казалось, да и на самом деле было так, в нашем городе было много продвинутых в плане одежды личностей, молодёжи, и даже людей более старшего поколения. А сейчас, к сожалению, такое чувство, что люди стали бояться нового, неординарного. Мы сделали шаг вперёд — и сразу назад. Скорее всего, люди немного потеряли интерес к красивой одежде. Кстати тот же Красноярск, уже упомянутый мной, одевается совершенно по-другому, это видно невооружённым глазом.
— Светлана, вы теперь можете меньше времени проводить в городской суете, больше бывать на природе. Знаю, что не так давно вы завершили строительство загородного дома. И, скорее всего, отдыхать сейчас больше всего любите там?
— (Улыбается.) Да действительно, отдыхать предпочитаю там, в своих новых апартаментах. Да, и вообще я люблю спокойный тихий отдых, иногда без людей, без друзей. Люблю пить хорошее шампанское, оно у меня должно быть всегда и везде. Люблю (и не скрываю этого) красивый быт. (Смеётся.) В буквальном смысле есть из фарфора, золотыми ложками. Очень люблю красивые интерьеры, роскошь, меня это расслабляет, мне это нравится. Мое личное глубокое убеждение, что красивый быт и вообще всё красивое, оно не только откладывает отпечаток на внешность, но и имеет значение в судьбоносных событиях. Человек, который действительно живёт красиво, не показушно красиво, а красиво для себя, этого человека по жизни будет сопровождать череда хороших, ярких событий.
— Уверена, что ваша жизнь действительно состоит именно из таких событий. Раз мы затронули тему дома, самое время поговорить о вашей семье.
— Я замужем, это не первый мой брак. С нынешним мужем мы поженились в достаточно осознанном возрасте. Мне очень нравятся наши отношения, мы приспособились друг к другу, и, наверное, на сегодняшний день это тот человек, о котором я когда-то мечтала. Меня воспитывала моя бабушка, и она мне часто по поводу мечтаний говорила: прежде чем чёго-то пожелать и захотеть, подумай — вдруг твоё желание исполнится. (Улыбается.) В моей жизни получилось именно так. То, о чём я когда-то в девичестве мечтала, всё сбылось.
— Друзья, точнее — подруги, у вас есть? В женскую дружбу верите, она есть?
— Она есть. Не верьте, когда говорят, что настоящих подруг не бывает. Просто подруги бывают разные. Мне повезло, у меня есть три подруги, одна из них живёт в Лондоне. Замечательные люди, успешные в делах, чьё мировоззрение абсолютно схоже с моим, это те люди, которые всегда помогут и поддержкой, и участием, и, простите за банальность, деньгами. Я рада и счастлива, мне, наверное, в этом отношении просто повезло. Наш клан открыт, к нам с дружбой может прийти любая другая женщина, но как-то так получается, что мы очень дорожим нашим контактом, нашим союзом. Кроме того, у меня есть дочь Валентина, и она тоже моя подруга.
— Как вы воспитывали дочь? Вы творческий человек, наверняка и в вопросе воспитания у вас несколько другой взгляд, менее стандартный?
— Вот именно — с той позиции, что она моя подруга. Я всегда относилась к ней, с самого детства, не как к дочери, а как к отдельно взятому человеку, который мне в чём-то симпатичен, в чём-то нет. Валентина совершенно не творческий человек, хотя с отличием окончила художественную школу и хорошо танцует. Но она абсолютно талантливый финансист, это показало и время и деньги, она имеет большой успех в работе, у неё два высших образования — и, думаю, в скором времени, с Божьей помощью она сделает хорошую карьеру. В каких-то ситуациях я могу её критиковать, а в каких-то ситуациях наоборот прислушиваюсь к её советам. И это как раз во многом благодаря специфике моей работы. Я действительно немного неординарна в быту, у меня на многие вещи свой взгляд, он отличен от других, и на воспитании это тоже отразилось. Тем более что моя карьера, творчество всегда шли впереди, я себя мамой почувствовала, когда моя дочь закончила институт. Я поняла, что у меня взрослая дочь, и довольно умная, потому что она мне даёт совершенно обоснованные, мудрые советы, и мне хочется с ней делиться. Я рада и счастлива, что дивиденды от своей жизни я получаю не только в виде творческого профессионального успеха, но и женского счастья, и главное от того, какая замечательная у меня выросла дочь.

Нелли НАЗАРЯН.
Фото Николая ТАРХАНОВА.    
Источник КОНКУРЕНТ.

БЕКАРЕВА СВЕТЛАНА. ИГРА СВЕТА

О бархатных сезонах, бабушкиных пуговицах, маленькой яхте, золоте и бирюзе, красных сапогах, Вячеславе Зайцеве, мечтах, которые становятся жизнью, мы говорим в уютном доме иркутского модельера Светланы Бекаревой.
Мне нравится ее прямота и откровенность. Если сказала, значит, сделала, если пообещала, обязательно выполнила. Мне нравится в ней редкое сочетание «физика и лирика» — учиться в школе, институте с математической направляющей точным наукам,, а уйти в науку тонкую — стать модельером.. Она не из тех, что будет прятаться за спины других, если что-то не по душе, хлопнет дверью так, что «посыплется штукатурка, а, может быть, содрогнется вселенная». Она так говорит, и в этом — «содрогнется вселенная» — вся Бекарева. Ее коллекциям в русском стиле аплодировали Англия, Москва, Сочи. В слово «роскошь» модельер вкладывает особый смысл, и он эквивалентен не деньгам, а красоте.
— Хочется начать с вашей «бархатной» поездки в Сочи. Но, уж простите, не могу удержаться — эти роскошные куртки и платья не с того ли показа?
— Верно. После возвращения я выставила коллекцию на продажу. Разобрали практически все. Я раньше в Сочи никогда не была. За несколько месяцев до этого в Иркутск приехала организатор фестиваля «Бархатные сезоны в Сочи» Людмила Иванова, умная, предприимчивая женщина. Я стала показывать коллекции, рассказывать про них, а она: «Света, можешь даже ничего не говорить, я всю жизнь посвятила этому — вижу все уже с порога». Она пробыла здесь три с половиной часа — все планы свои отложила.

— Я помню наш телефонный разговор перед вашей поездкой. Вы были еще здесь, но уже всецело там, в Сочи. Говорили о высоком всероссийском уровне предстоящего фестиваля.
— Да-да. «Бархатные сезоны в Сочи» проводятся Академией индустрии высокой моды России. Это не конкурс, где распределяются места. Это фестиваль рейтинговых художников России, во главе которого четырнадцать академиков — людей, добившихся успехов по всем направлениям моды. Модельный бизнес представляет Вячеслав Зайцев, он же председатель Академии.
В прошлом году в Сочи были приглашены три коллекции — итальянской фирмы «Еtго», Вячеслава Зайцева и моя. Свою коллекцию в стиле ар деко — Голливуд тридцатых годов — я представляла первой. Было четырнадцать комплектов, двадцать восемь изделий — полноценная подиумная коллекция, в которую я и моя мастерская постарались вложить все умения и профессионализм. Ручная вышивка, наши сибирские меха. Цветовая гамма яркая, насыщенная. Мне передали, что Зайцева за последнее время ничто так не тронуло, как коллекция «смельчака, который поспорил с ним в сочетании цвета». Так он сказал.
Когда твою работу оценивает зал из двух тысяч зрителей, разве людей обманешь? Да, будут, которые не поймут, которым не понравится, но в целом реакцию не купишь и не подделаешь. А десять телекомпаний и журналисты? Кстати, насколько интересен ты и твоя работа, сразу увидишь по ним, они как индикатор. Хотя могут быть немодно одеты и далеки от фэшн-индустрии, но почему-то всегда чувствуют, на кого обратить внимание. Они могут не замечать деталей — где какие кокеточки, пуговички, а видят главное —who есть who.
— И как журналисты вас восприняли?
— Не дожидаясь пресс-конференции, они выловили меня за кулисами. А с корреспондентом телекомпании Россия у нас произошел интересный разговор. «Светлана, вы произвели просто сенсацию еще и тем, что приехали из периферии. Вы же осознаете, что ваше творчество — не просто красивая одежда, это целая концепция в русском стиле для отдельного Дома моды как минимум». — «Допустим». — «тогда вы же должны понимать, что в Иркутске такой Дом моды невозможен. Начиная с того, что он никому не нужен, заканчивая тем, что никто в это не вложит большие деньги».
В том, что сказал московский журналист, была основная оценка моей коллекции, с одной стороны. С другой, он совершенно прав в том, что работу автора, модельера в провинциальных городах никто не считает творчеством. я сейчас интересную вещь скажу. Когда художник пишет картину, это называется искусством. Потом он сам либо художественный салон продает ее за тысячу долларов, две, три... А продажа за полторы тысячи платья с большой долей ручной работы, признанной уникальной, считается коммерцией. Получается, модельеры — коммерсанты, а не художники?
Мне очень жаль, что в Иркутске, где столько особенностей местного колорита, меньше всего находят отклик концепция русского стиля и в принципе авторское имя. Очень пошло и банально говорить, что нет пророка в своем отечестве. Когда художник здесь и рядом — лицом к лицу лица не разглядишь, и кажется — что в этом особенного? Но когда смотришь коллекцию с хорошего подиума в окружении нужного профессионального антуража, многое становится понятным.
— Светлана, а как бы вы обозначили ваш стиль?
— Это русское этно. Но, извините за дерзость, я все-таки себя считаю человеком современным и стильным, поэтому у меня немножко европейская осовремененная подача. (смеется)
В моей одежде ярко звучит роскошный русский стиль, который, может, громко будет сказано, перекликается с царским направлением. Люблю богатство, декоративность оформления, но не вычурный крой, не сложные инженерные моменты и конструкции — в этом я тяготею к простоте. Это, кстати говоря, тоже одно из направлений русского стиля, если не учитывать екатерининские времена корсетов и кринолинов, а брать в чистом виде сарафаны, поневы, юбки. Там простота линий и богатство отделки. Загляните в музей, посмотрите в энциклопедии костюма. Даже самые простые русские сарафаны украшали тесьмой, делали мережку.
— В каком возрасте вам захотелось шить?
— До одиннадцати лет я жила с бабушкой. Московская аристократка, она всю жизнь занималась рукоделием, вязала, прекрасно вышивала на машинке. У бабушки был безупречный вкус. Ее мама и бабушка оканчивали институт благородных девиц, и все были рукодельницы. Мне нравилось это — всегда надо было что-то в доме делать, букеты составлять, салфеточки стелить, посуда то одна на столе, то другая.
Когда бабушка куда-то уходила, она говорила: «Я разрешу тебе поиграть с пуговицами». И доставала две шкатулки, одна из которых до сих пор у меня жива. Это была моя любимая игра. Я раскрывала шкатулки, эти пуговички высыпала — и всё!.. меня было не видно, не слышно, я даже не замечала, когда бабушка возвращалась.
А потом мама меня забрала в Сибирь — с новым мужем они приехали строить Братскую ГЭС. Бабушки мне страшно не хватало, в квартире, в которой мы жили, не было коробочек с пуговицами, салфеточек. Ну, вы помните, какой в то время стиль царил: тумбочки, серванты, стенки, шторы, люстры, торшеры — у всех одинаковые. Мне было очень скучно, от скуки я села за мамину швейную машинку... и сразу ее сломала. Меня отругали, но от машинки не отлучили, а научили пользоваться. И я решила сшить себе платье. Из маминых штор. Праздничные шторы, их вешали раз в год, ну, раз лежат, значит, не нужны. И одну раскромсала. Сейчас очень оцениваю мамины действия — ремня не получила, меня практически не ругали, а даже поддержали.
И вот с одиннадцати лет я не расстаюсь со швейной машинкой. Благодаря пресловутой перестройке, когда надо было зарабатывать, я поняла — чем бы ни пыталась заняться, шитье для меня интереснее и главней. И я получила свидетельство частного предпринимателя в Братске в 1985 году, была одной из первых, кто по-честному пришел в райисполком и его получил. С того времени и началась моя новая карьера.
— А какой мудрости научила вас бабушка или мама?
— Бабушка дала секреты бытия, философии жизни. Мамино участие в своей судьбе я почему-то начала понимать после сорока. До сорока я руководствовалась только бабушкиными наставлениями. Мы с ней очень много разговаривали: фильм посмотрим, какую-то газету или книгу прочитаем — делились впечатлениями, рассуждали. Бабушка говорила, что все будет правильно, потому что так устроен мир, все встанет на свои места, какими бы путями дорога ни вела. И еще — никогда в твоей жизни не откроется новая дверь, если не захлопнется предыдущая. И это нужно понимать — если ты что-то решил, отпусти прошлое.
— У каждого своя формула успеха. Из чего состоит ваша?
— Интуиция еще по молодости меня не обманула — все, о чем я когда-либо в жизни мечтала, получила сегодня благодаря этому ремеслу. И я считаю — если хочешь чего-то добиться, нечего выгадывать и бросать одно дело, перескакивать на другое, что я сейчас у нынешней молодежи наблюдаю. Если борешься с трудностями, преодолеваешь их, получаешь опыт жизненный, а это в любом случае принесет свои дивиденды. Может, не так рано, как мы все мечтаем, но достаточно, чтобы ими воспользоваться и насладиться.
Не буду скромничать, я человек очень дисциплинированный, гипертрудоспособный (стучит по дереву) и очень ответственный. И ответственный даже не столько к себе, своему здоровью, своим планам, а ответственной в отношении других людей. Это меня очень сильно подстегивает и не дает расслабиться всю жизнь: не по мне не прийти вовремя, проспать, обмануть, слукавить.
— Вы амбициозны?
— Да! Мои амбиции преследовали и сопровождали меня всегда. Мне всегда нравилось окружать себя красивыми вещами, и сегодня я могу уже сказать — красивыми отношениями и красивыми людьми.
— О чем мечтает модельер Светлана Бекарева?
— Сделать хотя бы еще три-четыре шикарные подиумные коллекции. Одна из них потихонечку витает в воздухе. Есть люди, которые в эти планы посвящены. Мечтаю о яхте. (смеется) Маленькой...

— Почему о маленькой?
— Не страдаю глобализмом. (смеемся вместе) Мечтаю о хорошем полноценном пентхаусе в центре Иркутска. Это что касается материального. А по большому счету, хочу, чтобы у моей дочери красиво и успешно сложилась судьба, мечтаю о внуках. И тех временах, когда люди рабочей профессии все-таки найдут себя, воспрянут духом и профессионализмом, чтобы наше русское местное производство находило все больше откликов и поклонников. Я люблю людей дела, людей производства, мне хочется, чтобы возродились какие-то фабрики и заводы. Чтобы у меня был не маленький салончик с маленькой мастерской, а Дом моделей и фабрика. Конечно, это в идеале, то, что, возможно, уже не сбудется, но без разговоров на эту тему не обходится ни одно наше застолье, ни один праздник, встреча с подругами, с журналистами.
— Светлана, в прошлом году на пасхальном вечере в Музее города проходил показ старинного городского платья. Вместе с двумя другими иркутскими модельерами вы показали свою работу. Три очаровательных женщины, для которых вы сшили наряды, продемонстрировали их перед публикой.
— Это был очень интересный и заманчивый проект. Мне представилась возможность сшить три абсолютных исторических копии бального платья. Они настолько аутентичны, что в музее в подшивках журналов девятнадцатого века вы эти платья можете увидеть. Соблюдена даже цветовая гамма, не говоря уже о фасоне, длине. Но не стоит ассоциировать эти вещи с моим стилем. Я как художник показала, что платье девятнадцатого века безо всяких современных интерпретаций будет смотреться и сегодня, будет читаться и восприниматься таким же роскошным, как двести или сто лет назад. вот смысл этого проекта.
— Если бы Россия была реальной женщиной, как бы вы ее одели?
— О, я бы сделала ей очень большой гардероб! Уверена — одежды должно быть очень много. разных юбочек, футболочек, маечек, халатиков, платьиц — и пусть это стоит совсем недорого. Должно быть бесчисленное количество ремешков, аксессуаров, сумочек. тогда это изобилие точно перейдет в качество, ведь если у вас будет десять пар сапожек, понятно, что к белому платью вы что-то подберете, а там уже сообразите, что на шею повесить, какую курточку накинуть.
— В ваших коллекциях практически нет брюк. Почему?
— я не очень люблю брюки, они как-то отошли на задний план вообще. В моде платья, юбки — скоро увидите, все оденут их в пол, это красиво и роскошно. Но к этому лету я хочу нашить брючную партию.
— Если бы у вас появилась возможность в каком-то времени историческом оказаться, что-то посмотреть, понаблюдать со стороны...
— Никакая эпоха меня так не привлекает, как середина прошлого века. Жизнь в стиле 60-х — это моё, для меня в ней особый шарм философский, психологический, зрительный. Может, это воспитано кинематографом, может, тем, что мы дети шестидесятых. Может, потому, что я помню там свою маму молодой.
— С кем из известных дизайнеров вы бы хотели поговорить?
— Поговорить — маловато! Я бы очень хотела встретиться и недельку покрутиться возле Вивьен Вествуд в Англии. Учитывая ее возраст, безудержный талант, это пребывание на рынке совершенно сумасшедшее, умение сколотить вокруг себя поклонников, покупателей этого безумия. Вы видели ее фантастические коллекции? Это же ужас, это авангард, граничащий с такой эпатажностью! И, тем не менее, — это искусство и это достойно восхищения (улыбается). Вот с ней бы я хотела пообщаться. Тема Вествуд для меня фантастически непонятная, я ее нутром чувствую, но это то, чего я не знаю, что для меня не изведано в этой жизни.
— Света, я хочу вернуться к началу нашего разговора. Если бы вашу коллекцию можно было сравнить со временем года.
— Ранняя осень. Это моя самая любимая пора и, на мой взгляд, нейтральная философская позиция. Сентябрь, пора подведения итогов. И холода еще далеко, и всё комфортно: шифон и драп легкий, куртка и плащ, уже сапоги и еще босоножки — в этом смысле для меня, дизайнера, самая благодатная пора.
текст: Марина СТАНИСЛАВЧИК
фото: Серго КАНТАРЧЯН
источник: журнал «В ХОРОШЕМ ВКУСЕ»

СВЕТЛАНА БЕКАРЕВА. УРОКИ КРОЙКИ И ЖИТЬЯ. ИНТЕРВЬЮ

Есть люди, знакомством с которыми я горжусь. Светлана Бекарева из их числа. Мне кажется, что я уже знаю Светлану достаточно хорошо (спасибо судьбе и профессии журналиста). Знаю как человека феноменально трудоспособного, прямодушного и не разменивающегося на пустопорожние отношения. Знаю Светланин прекрасный дом и чудесный сад, которые созданы ее фантазией и ее руками. Знаю маму и мужа, и даже знаю «в лицо» трех котов, которые живут в доме подле нее. Знаю — видела и даже примеряла — сказочно красивую одежду из павлопосадских платков, расшитую стеклярусом (та коллекция «ездила» в Лондон и произвела настоящий фурор). А сама она носит то, что пошито в ее творческой мастерской, позволяя себе кое-какие компромиссы в отношении других дизайнеров, но только если ей вещь очень-очень понравится и будет в ее стиле.
Стиль Бекаревой вот так описать в нескольких словах не берусь, это ее настроение, оно разное — жизнь же не может протекать в одном настроении. Я могу себе представить ее в длинном кашемировом пальто, кепке и мужских ботинках или «в коже» — так она выглядела много раньше до нашего знакомства. И в зеленой юбке, зеленых туфлях, контрастирующих с огненно-рыжими волосами, — тоже могу представить. Именно в этом образе она была замечена ее нынешним мужем Олегом Ивановичем в институтской столовой, он еще тогда подумал: за всем этим что-то такое скрывается, ага... Эту тайну Олег разгадывает уже 15 лет — столько они вместе, два человека, которые нашли друг друга. В их отношениях очень много мудрости и взаимного уважения, и об этом хочется рассказать отдельно, потом, если они позволят. Но вот только один момент, когда Олег сказал: «Для меня работа — это высший показатель честности человека и его настоящести. А Светлана очень много трудится. Она большая труженица».
Жизнь человека, который трудится с удовольствием (!), точно скучной не назовешь. Какая скука, помилуйте, когда есть любимое дело! Но она его выбрала не сразу: окончила матфак Иркутского университета, затем режиссерский факультет и еще получила юридическое образование. Тут стоило наконец остановиться, внимательно прислушаться к себе и понять — а что я могу и хочу больше всего? Больше всего на свете она хотела шить.
Как Светлана говорит про себя, «шить, творить, сочинять и работать своими руками начала с 11 лет». И ни дня не было, чтобы она за швейной машинкой не сидела и что-то не шила, несмотря на процесс жизни — обучение в школе, в институте.
Точкой отсчета ее карьеры как модельера стал 1993 год.
Светлана Бекарева: Мне повезло. Я была одной из первых, кто решился в те годы преподнести себя таким независимым, неформальным художником, претендующим на какой-то свой стиль и вкус. И я сшила не одну, а сразу четыре коллекции для показа на подиуме Иркутского Дома моделей. И рискнула собрать публику и прессу. Тогда всем было интересно на такую выскочку посмотреть, потому что никто не знал, что есть какие-то художники-модельеры кроме тех, кто творил в Доме Моделей. А в Доме на тот момент была сконцентрирована вся портновская элита. Кстати, я очень благодарна тем людям, которые тогда там работали. Они отнеслись ко мне очень доброжелательно. Хотя могли бы раскритиковать мои творения в пух и прах. Потому что были недочеты, как сейчас я вижу. Но, тем не менее, почему-то они уважительно приняли меня в свою касту.
хороший вкус: И на следующее утро вы проснулись знаменитой?
Светлана Бекарева: Пресса много писала обо мне, случился такой момент славы... То время — вы помните 90-е годы — было непростое. Помещение в аренду найти невозможно, не говоря уже об отсутствии денег. Но после показа дела пошли хорошо. И у меня сразу появились заказчики, кто хотел одеваться «от Бекаревой». Еще год я работала на дому, потом, подсобрав денег и опыта, начала арендовать какие-то площади и уже быть официальной мастерской. Сразу она назвалась «Творческая мастерская Светланы Бекаревой», и название за 20 лет не поменялось, как и концепция. К основному направлению — созданию и декорированию одежды — добавилось еще декорирование интерьеров.
хороший вкус: А когда ваш стиль как художника-модельера начал проявляться?
Светлана Бекарева: В 1998 году. Ровно пять лет я шла к теме вышивки. В какой-то момент возникла идея использовать павлопосадские платки. Я придумала, как их можно расшить стеклом — усилить впечатление от рисунка. Потом платки уступили место другим орнаментам, но всегда оставалось присутствие в изделиях ручной эксклюзивной вышивки стеклярусом и бисером. До сих пор мне это не надоело. Когда была в Сочи на показе, Вячеслав Зайцев сказал, что этой технике аналогов либо просто нет, либо он не видел. Профессионалы понимают, что выложить из стекла рисунок с оттенками, в объеме, очень сложно. У меня есть одна-единственная вышивальщица. Основы придумала я, она же своими золотыми руками довела эту технику до совершенства. 15 лет мы с ней работаем вместе, понимаем друг друга с полуслова.
хороший вкус: Жаль, что ушла из вашего творчества тема платков.
Светлана Бекарева: Она стала чересчур попсовая. Ее растиражировали. А стиль любого амбициозного художника — быть чуть-чуть впереди. Я ничего не имею против художников, которые талантливо развивают и интерпретируют популярные темы, но себя причисляю как раз к тем, кто идет несколько вперед. Поверьте, это не всегда благодарное дело. Когда я вывешиваю новую коллекцию, ее очень многие люди не понимают. Или им не нравится. Или не увидели, не прочли образ. Проходит какое-то время... и вдруг — бум! Всем единовременно понадобилось вот ЭТО. Этот цвет, эта длина и этот фасон. Если в столице люди считают своим долгом не отставать от художника, идти в ногу с модой и готовы купить что-то, лишь бы было не как у всех, то в провинции ситуация другая.
хороший вкус: А вы никогда не думали открыть бутик в Москве, в Петербурге?
Светлана Бекарева: Мне всегда хватало выездов и в столицу, и за границу... выездов с показами, коллекциями, портфолио. Хватало столичных и заграничных клиентов. В какой-то момент я нашла для себя в этой жизни золотую середину и продолжаю оставаться в Иркутске — и рада, что всё так сложилось.
хороший вкус: Про золотую середину, пожалуйста, подробнее...
Светлана Бекарева: Золотая середина должна присутствовать во всем. Кто всюду — тот нигде. Я это утверждаю из своего жизненного опыта. Везде есть талантливые люди, везде можно и нужно жить. Но если пути жизни привели сюда, то не надо это место хаять, не надо обижаться. Я не утверждаю, что и стремиться никуда не нужно. Но в моей творческой деятельности всё сложилось так, что в один момент мне пришлось выбирать, и я очень философски подошла к этой теме. Может, оттого, что я слишком объективна — в том числе и к самой себе, к своим талантам, энергетике. То есть как перед любым нормальным человеком, тем более, женщиной, в какой-то момент выстроились приоритеты, и среди них надо было выбрать главные. Я для себя решила, что останусь в Иркутске, и у меня всё будет здесь хорошо. Во многом я не ошиблась и за многое сама себе говорю «спасибо»: что я сейчас здесь живу, имею возможность заниматься творчеством и право называть Иркутск своим родным городом.
хороший вкус: Просто вы благодарный человек...
Светлана Бекарева: Ну, знаете, быть в моем случае еще и неблагодарным человеком — это быть просто дураком! Всё, о чем я мечтала, я получила в этом городе. Вплоть до того, что меня окружают те люди, которые мне нравятся, которых я люблю, которые любят меня. Конечно, я благодарна.
хороший вкус: Многие свое место в жизни и круг своих людей до конца жизни не находят...
Светлана Бекарева: А потому что не надо искать! Надо присматриваться к людям. Это меня бабушка учила. А еще лучше — «люби не тех, кого ты любишь, кто тебе сильно нравится, а тех, кто любит тебя». Это золотое правило жизни. Не надо никого завоевывать, покорять, не надо лезть не в свой огород. Все должно сложиться и прийти само. Но то, что пришло, — уж, пожалуйста, прояви ум и пойми! Присмотрись, если человек к тебе тянется — это не просто так.
хороший вкус: Вот вы сказали, что слишком объективны к себе. А к другим? Как вы относитесь к творчеству других иркутских модельеров?
Светлана Бекарева: Мне очень нравится одежда Вероники Самборской. Я вообще считаю, что ее инженерная мысль талантлива настолько, что можно только слова восхищения и благодарности сказать за всё, что она сотворяет с тканью и силуэтом! Мне нравится чистота линий Маргариты Агарковой, высокий профессионализм и продуманность образов до мелочей. Я вижу, что Рита удачно работает еще и как стилист. Я самый настоящий честный поклонник этих художников-модельеров в нашем городе.
хороший вкус: С чего начинаются ваши коллекции?
Светлана Бекарева: Должна быть идея. Зацепка, стержень. То есть не просто нашить красивых нарядов, а именно концептуально должна быть идея. Она либо есть, либо ее нет. Я очень люблю делать коллекции. Если бы была такая возможность, я бы делала их часто-часто-пречасто. Но, честно говоря, в том, чтобы делать их часто, я особого смысла не вижу на сегодняшний день. А вообще, коллекции — это мой «выплеск», подытоживание профессионального и жизненного пути. У меня они были в разных стилях. Были в стиле «андеграунд». Им я увлекалась очень долго, как раз с 1993 по 1998. И одевалась так же. Потом после андеграунда сразу случились павлопосадские платки. Это как черное и белое. Совершенно неожиданный поворот. И это увлекло меня больше. С платками пришла смелость в цвете. Одна из моих «фишек» — умение со вкусом сочетать яркие цвета. И этим очень горжусь. Это мой стиль, мои убеждения в творчестве.
Кстати, в ноябре пройдет юбилейный вечер, посвященный 20-летию моей творческой деятельности, где я представлю свою концептуально новую коллекцию.
хороший вкус: Что может вызвать у вас сильную, побудительную к творчеству эмоцию?
Светлана Бекарева: Ювелирные украшения! Бывает, я приобретаю украшение — и к нему придумываю концептуальный наряд. Ткань уже вторична... Я большущий поклонник ювелиров Якутии. У меня огромная коллекция эксклюзивных авторских работ. Последние все мои показы, начиная где-то с 2002 года, сопровождаются ювелирными украшениями якутских мастеров. Эти серьги, кулоны, браслеты всегда вписываются во все мои коллекции. Они очень национальны и узнаваемы настолько, что их не спутаешь ни с каким другим стилем. Еще мне нравится ювелирная школа Армении. Она вдохновляет на какие-то неожиданные сочетания цветов и фактур.
хороший вкус: Думали ли вы о том, что двадцать лет вашей творческой деятельности могут быть примером для многих?
Светлана Бекарева: Если люди уважают меня, то потому, что понимают, как непросто реализовать свою мечту, как трудно на безденежье создавать прекрасные вещи или наоборот — не жалеть денег на свое творчество, не всегда просчитывая, будет отдача или нет. Они оценивают это даже на подсознательном уровне: если в городе есть Бекарева, если продолжает работать ее мастерская, если она выезжает с коллекциями в столицы, имея успех, и зарабатывает авторитет для своего города — значит, и остальные тоже так могут! Я отдаю себе отчет в том, что для кого-то являюсь примером. Главное — честно и ответственно к этому относиться: не зазнаваться, но и не скромничать, а достойно идти дальше.
Текст: Полина ОРЛОВА
Фото: Серго КАНТАРЧЯН
Источник: журнал «В ХОРОШЕМ ВКУСЕ»

1 2